Муканова Г. Нет более чтимого, чем хан Абылай // Северный Казахстан. 19 октября. С. 4
Единство народной воли было воплощено в Абылай – хане. Подвиги Абылай – хана объединителя, который вместе с батырами творил чудеса героизма, стали одной из опор возрождения казахского духа.
Назарбаев Н.А. «В потоке истории»
НЕТ БОЛЕЕ ЧТИМОГО ПРЕДКА, ЧЕМ ХАН АБЫЛАЙ
Роль известного в истории Казахстана и Центральной Азии хана Абы-лая характеризуется его политическими деяниями в качестве военного стратега, хозяйственника и руководителя социума. Подтверждением служат многочисленные письменные источники на казахском, русском, китайском, маньчжурском и тюркских языках.
Осенью 1759 года оренбургские российские власти ознакомились с письмом Абылай-султана, в котором последний настаивал на том, чтобы «с киргиз-кайсаками в крепости Св. Петра повелено было иметь сатовку». Об этой стороне деятельности султана одним из первых сообщил историк Е. Бекмаханов. Благосклонность российских властей в данном вопросе, по-видимому, диктовалась тем, что одновременно китайские власти настойчиво приглашали казахов «на сатовку» в Кульджу.
Географическая карта региона в период величественного правления хана Абылая представляется пересеченной трассами караванных маршрутов. Караваны с отечественным товаром отправлялись с середины XVIII века в сторону Коканда и Ташкента, попутно изучая возможности открытия широкого торга с великим восточным соседом — Китаем.
Удачно маневрируя между интересами Российской и Китайской империй, Абылай-хан в течение длительного времени обеспечивал гарантии целостности этнической территории Казахского государства. К слову, проложенные в середине XVIII века маршруты продолжали функционировать и на рубеже Х1Х-ХХ вв. Местное население бойко участвовало в посреднической торговле, поставляя продукцию животноводства и ремесел на рынки Евразии. Очевидцы сообщали: «Главная масса степных грузов идет по Атбасарско-Петропавловскому, Акмолинско-Петропавловскому и Иртышскому путям».
Именно султан Среднего жуза, затем хан, Абылай был инициатором и активным проводником политики внутриконтинентальной транзитной торговли в обозначенных направлениях. Деятельность Абылая и его окружения по наведению стратегических трасс, планировавшихся в качестве перспектив торговли Казахстана с сопредельными государствами, следует трактовать как проявление сильной государственной воли и желания рационально использовать ресурсы Сары-Арки.
Данный аспект правления хана Абылая (1771-1781) остается все еще «белым пятном» отечественной истории (исключение — труды В. Васина и Р. Сулейменова). Более того, невнимание к замыслам государственных деятелей доколониального периода привело в целом к занижению исторической роли кочевых этносов в эволюции евразийской системы хозяйствования и экономической интеграции.
Всемирная история знает труды, научные и далекие от объективности, персонажами которых являются царственные особы. История Европы, Востока зиждется на смаковании подробностей правления монархов; романами Александра Дюма, к примеру, зачитывались поколения французов, и не только их.
Жизнь королей и императоров, царей и султанов, шахов и ханов, принцев и махараджей, в сущности, состоит из обычных человеческих переживаний и деяний. Однако в советские времена истории Казахстана было отказано даже в мифологии как части социальной истории этноса и государства. Откровением прозвучали слова академика А. Панкратовой, вступившейся в свое время за опального историка Ермухана Бекмаханова: «…Среди ряда историков существует непременное стремление ухудшить историю казахского народа, вопреки исторической правде. Я совершенно не понимаю, почему грузинские цари или узбекские ханы могут считаться при аналогичных условиях прогрессивными деятелями, а казахи должны чернить Абылая и Кенесары Касымова?»
Ярлык «феодально-ханский» стал особо опасным «диагнозом» для творчества советских ученых, публицистов, писателей, поэтов, что значительно принизило значимость периода отечественной истории и отразилось на биографии ряда ведущих мыслителей и патриотов Казахстана XX века.
Одним из первых, кто интересовался деятельностью хана Абылая, был Чокан Залиханов. Он впервые в отечественном востоковедении поставил проблему идентификации Казахской государственности. Так, его статья «Исторические предания о батырах XVIII века» указывает на то, что исследователь предполагал реконструировать историю международных контактов государства казахов с Цинской империей, Крымским ханством и т. д. В уста хана Абылая он вкладывает перечень политически значимых регионов: Россия, Цинская империя, Крымское ханство, Джунгарское ханство.
Отечественное востоковедение за прошедший период шагнуло далеко вперед, тем не менее ряд проблем обозначенного круга ждет своих исследователей. По крупицам Чокан стремился восстановить картину внешних связей Казахского ханства, поскольку системные контакты и есть один из признаков государственности. Статья представляет собой запись устных казахских легенд о батырах XVIII века. Ч.Валиханов указывает на любопытный факт, по которому современным историкам нетрудно реконструировать международные контакты Казахского государства. Тем самым просветитель-демократ Ч. Валиханов косвенно выделяет познайия хана Абылая, его осведомленность в геополитическом раскладе эпохи. Перу Чокана принадлежит известная статья «Абылай», а также запись киргизских преданий — «Абылай туралы жыр», что свидетельствует о неподдельном интересе молодого ученого к эпохе своего знаменитого предка.
Вопрос, был ли хан Абылай предметом рассмотрения в творчестве великого Абая Кунанбаева, решается благодаря поисковой работе, осуществленной М. О. Ауэзовым в процессе написания трилогии «Путь Абая». Известно, что Ауэзов внимательно изучал источники, устное народное творчество, прежде чем приступил к воссозданию истории Казахстана на примере рода тобыкты Среднего жуза. Непревзойденный мастер слова, психолог, М. О. Ауэзов в романе «Путь Абая» высветил легендарный образ хана Абылая, вложив в уста персонажа Кокбая следующие слова: «Запомните, джигиты, нынче родилось во мне решение. Начинаю большую поэму об Абылае. Так напишу, что все дети казахов будут преклоняться перед его духом!»
Вместе с тем автор под давлением советской идеологии вынужден был сознательно принизить значение деятельности хана Абылая, для чего вводит диалог Кокбая с Дарменом. «Тому ли нас учит Абай-ага, Коке? Не лучше ли написать правду, а не славословие?» — «На этот раз Абай согласится со мной», — убежденно ответил Кокбай. «Ну что же, Коке, — улыбнулся Дармен, — видно, ваш талант закусил удила и упрямо мчит вас вслед за ханами и султанами. Хотите воспеть ушедшую жизнь? Поглядим, какая будет поэма… Но раз вы передали поводья хану, смотрите, не оправдалась бы на вас поговорка: «Кто последует за ханом, под конец потащит седло на себе»! Молодые люди рассмеялись. Кокбай молча повернулся к своему коню и первым тронулся в обратный путь.
Драматизм в том, что молодежь, аргументируя свое равнодушие к памяти хана, опирается на авторитет самого Абая. Этим приемом Ауэзов усиливает ноту разочарования Кокбая, искренне восхищающегося деяниями Абылай-хана. По его мнению, «у казахов нет более чтимого предка, более великого человека, чем Абылай-хан!» И он уверен, что его поддержит Абай. Остается догадываться, каково было автору ставить под сомнение могучий образ хана. Игра противоположных мнений здесь была данью времени.
В 1925 году был составлен и в 1940-м доставлен в рукописный фонд Научной библиотеки Академии наук Казахстана список исторической песни «Абылай хан ангимеси». Песня от имени ее автора, Кокбая, ученика Абая. Очевидно, этот факт имел в виду М, О. Ауэзов, изобразив упоминающийся выше диалог в своем романе. Сегодня обнаружение источника позволяет прояснить те «уловки», на которые приходилось идти Ауэзову, чтобы сохранить первоначальный замысел книги.
Современные исследователи творчества Абая Кунанбаева пришли к выводу, что имя Абылая — в подтексте стихотворения Абая «Шокпардай кекил бар камыс кулак…». В 1886 году Абай поручил своему другу акыну Кокбаю написать дастан о Кенесары, потомке хана Абылая, руководителе национально-освободительного восстания. Кокбай описал в дастане сподвижника Кенесары, Наурызбая. Абай не был удовлетворен этим и сам создал стихотворение.
Классик тюркской поэзии, мастер с необычайным диапазоном творчества, Магжан Жумабаев посвятил личности Абылай-хана историческую поэму «Батыр Баян». В поэме создан целостный и запоминающийся образ хана Абылая. Поэт Магжан восхищен мудростью и величием хана, его человеческими качествами. Фигура казахского правителя передается такими эпитетами:
«Ойы тенiз хан Абылай», «Абылайда ем соз жок», «Абылай кеменгер», «Абылай данышпан», «Абылай, ел агасы» («глубокомудрый хан», «прямолинейный», «лидер», «светило», «отец народа»).
Формы обращения к хану со стороны его окружения в поэме «Батыр Баян» передают особое почтение и уважение: «Алдияр, Абылайым!» (принятое на Востоке выражение почтения высокопоставленным особам).
А в стихотворении «Туркестан» Магжан Жумабаев, отмечая, что хан Абылай похоронен в Туркестане, отзывается о правителе так: «Алаштын арыстаны Абылай ер!» («Лев народа Алаш, Абылай»).
В произведениях Магжана говорится о периоде казахско-джунгарских войн и подвигах славных батыров; Магжан был выше идеологических шор, своим произведением он увековечил имя хана Абылая, а сам остается в народной памяти непревзойденным творцом исторических полотен.
Колоритная фигура Абылай-хана не могла не заинтересовать людей творческого склада, самородков, чему доказательством служат исторические песни, поэмы, ему посвященные. Как известно, народному композитору, акыну и исполнителю Укили Ыбыраю Сандыбайулы (1860-1930) принадлежит стихотворение «Абылайдын ак уй-ине». Оно было опубликовано в Петропавловске в газете «Бостандык туы» 8 марта 1926 года. Через несколько лет автор стихотворения был репрессирован, а его творчество сохранилось фрагментарно в памяти народа. Современные исследователи опираются на текст этого произведения для уточнения места расположения здания, которое местное население именовало «Белый дом Абылая».Среди исследователей биографии Абылай-хана в советское время известен Олжабай Нуралыулы (1881-1935). Родился он в ауле Шешен под Ерейментау, а похоронен на мусульманском кладбище в Петропавловске (решением Петропавловского горсовета ликвидировано в 1948 году). Его дед — известный Саккулак-би, отец Нуралы, — спутник Ахана-серэ; после гибели любимого скакуна, Кулагера, Нуралы воспел поэта, за что был отравлен завистниками в 1876 году. Оставшись сиротой, Олжабай воспитывался дедом Саккулак-би, от которого перенял склонность к стихосложению. Был выслан в Актюбинскую область (1928 г.). В 1932 году, спасаясь от голода, перебрался с родными в Омскую область, в этом им помог Турар Рыскулов. Сохранились записи О. Нуралыулы об Абылай-хане, в частности песня (жыр) «Сабалак — Абылай-хан». Материалы долгое время были недоступны широкому кругу читателей; они хранятся в рукописном фонде НАМ РК. В произведении повествуется об отрочестве Абильмансура («Сабалака»), будущего Абылай-хана, его взаимоотношениях с Толеби, схватке с джунгарским батыром Шарышем и провозглашении Абылая ханом. Один из вариантов песни обнаружен исследователями в рукописном наследии Машгур-Жусипа Копеева, что говорит о большом диапазоне ее популярности в первой трети XX века.
В наследии мыслителя и философа Машгур-Жусипа Копеева сохранилась рукопись под названием «Бухар-жырау». Как известно, жырау толковал по просьбе хана Абылая неясные сновидения и знамения, высказывания предшественников. В рукописи приведена также уникальная запись беседы хана Абылая и Бухара-жырау, смысл которой сводится к не реализованным до конца замыслам Абылая: создать строгие законы, а также приучить казахов к оседлости и земледелию, охоте. Трудно сказать точно, где реальный факт высказываний хана Абылая, а где — художественный домысел автора.
Долгое умолчание темы казахских ханов и их истинной роли в истории Евразии прервалось только с началом перестройки. В 90-е годы XX века граждански активные и осведомленные ученые, журналисты, общественные деятели стремились сломать создавшиеся стереотипы и издавать частично материалы об Абылае. Так, в издательстве «Билим» в 1995 году был выпущен сборник исторических песен о хане. Любопытно, что казахские исследователи включили в сборник часть песен, изданных несколькими годами ранее («Казак киссалары», 1985) исследователями Китайской Народной Республики. (Процесс демократических перемен в соседнем восточном государстве начался с конца 70-х годов, в связи с чем там стало больше внимания уделяться истории происхождения и фольклору так называемых «малых наций» Китая.)
Составителями и редакторами упомянутого выше сборника «Тарихи жырлар. 1 том. Абылай-хан» стали известные исследователи, филологи и этнографы: Заки Ахметов, Рахманкул Бердибай, Серик Кирабаев, Сейит Каскабасов, Акселеу Сейдимбек. Они сделали акцент на внутренней политике хана, которая была направлена на приучение казахов к земледелию и градостроительству.
Большое место в опубликованных исторических песнях уделяется вкладу хана Абылая в развитие торгово-обменных отношений с Россией, Китаем, среднеазиатскими владениями. В результате образ хана обрел гармоничные черты, в противовес прежнему стереотипу «двоеданца». В фольклоре отводится место и отношению Абылая к исламу, в частности к наследию Ходжи Ахмета Ясави. (Хан Абылай по его собственному велению погребен в усыпальнице ханов на территории знаменитого мавзолея X. А. Ясави в Туркестане).
Материалы о хане Абылае нашли отражение на страницах республиканской периодики: в журнале «Жулдыз», газете «Егемен Казакстан» и других, Вышел ряд книг об Абылай-хане (Р. Сулейменов, Ж. Касымбаев и другие).
В целом современные разработки темы, интерес к эпохе Абылая позволяют выразить глубокую уверенность в том, что она будет вдохновлять новые поколения исследователей на создание масштабных произведений: исторических романов, драматических пьес, музыкальных произведений и т. д.
О том, что именно хану Абылаю удалось склонить сибирские и китайские пограничные власти к открытию торгов с казахами Среднего жуза, сохранились сведения в казахском фольклоре. Время отсеяло наносное, выкристаллизовав строгие грани его замысла. Величественные просторы Казахстана, по замыслу Абылая, сулили выгоду от региональных контактов.
На рубеже III тысячелетия аналогичная идея заложена в «Стратегии развития Казахстана до 2030 года» Президента страны Н. А. Назарбаева, в его Послании народу Казахстана «Казахстан на пути ускоренной социальной, экономической и политической модернизации». Республика Казахстан сегодня реализует исторически уникальный шанс достойно влиться в международную экономику.
Созидательные замыслы казахского правителя достойны того, чтобы молодежь суверенного Казахстана чтила его память благородными делами и бережным отношением к завоеваниям независимости. Мы можем гордиться тем, что наш город Кызылжар сохранил легендарную «Белую ставку Абылая». Предстоящая (при активной поддержке акимата Северо-Казахстанской области) реконструкция Белой ставки Абылая в Петропавловске сделает ее местом паломничества и духовным центром региона.
Гениальность политика Абылая — в его кругозоре, когда весь спектр будущих международных обменов был подвергнут им критическому анализу. Энергия геополитических разногласий соседних держав должна была мудро обращена в экономическую конкуренцию. Абылай учитывал богатые ресурсы, которыми владел тогда казахский народ. Казахстан должен был стать транзитной страной, войны на территории которой были бы невыгодны соседям.
Реалии эпохи утверждения капитализма и усиления соперничества держав в Центральной Азии в конце XVIII века расставили приоритеты международной экономики и права по-другому. Это ни в коей мере не умаляет историческую проницательность казахского правителя, хана Абылая, и его способности сочетать теоретические знания с практическими умениями. Сегодня получают новый импульс пророческие слова М. О. Ауэзова: «У казахов нет более чтимого предка, более великого человека, чем Абылай-хан!».
Гюльнар МУКАНОВА,
кандидат исторических наук
г. Петропавловск
(«Казахстанская правда»)
Муканова Г. Нет более чтимого предка, чем хан Абылай // Северный Казахстан. – 2005. – 19 октября. – С.4.